Меню
12+

Общественно-политическая газета Локтевского района «К новым рубежам»

19.07.2019 09:15 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 29 от 20.07.2019 г.

Горняцкое счастье

Автор: Т. РЕЙЗВИХ. Фото автора

Пётр Дмитриевич и Вера Романовна Русаковы.

Когда беседуешь с ветераном-горняком и слышишь его речь, изобилующую шахтёрскими словечками, поначалу начинаешь паниковать: вроде всё он тебе толкует на русском языке, а ты ничегошеньки не понимаешь! Оно, конечно, во всякой профессии свой набор терминов. Вот подземщик рассказывает о посадке, и поначалу, пока не сориентируешься, недоумеваешь: все мы знаем посадку, о которой, например, будет рассуждать пилот авиалайнера, но ведь нечто подобное едва ли возможно в шахте?.. А между тем ей, посадке, посвятил несколько лет трудовой биографии горняк и житель Горняка Пётр Дмитриевич РУСАКОВ, отметивший не так давно свой 85-летний юбилей.

Родом из Локтя

1941-й запомнился семилетнему Пете тем, что он пошёл в первый класс. А ещё тем, что осенью в последний раз видел своего отца. Дмитрий Степанович Русаков, снабженец Локтевского райпотребсоюза, был призван на фронт. И как сейчас помнит наш собеседник той цепкой детской памятью, что остаётся с нами на всю жизнь: ходили с мамой провожать отца к сельской церкви. Много тогда в Локте собрали мужиков, мобилизованных. Погрузили их в кузов машины и от церкви повезли на станцию. В марте 1945-го мама Татьяна Александровна получила "похоронку": погиб её супруг смертью храбрых под Кенигсбергом. Осиротели четверо детей Русаковых. Горевали по отцу сильно, но – надо было жить дальше.

Мать, украдкой утирая слёзы, ещё до рассвета спешила в колхоз "Восход", работала так, чтобы суметь прокормить ребятишек. А вскоре в колхоз пришли и её дети, малолетние труженики тыла.

– Окончил я пять классов в Локте, – вспоминает Пётр Дмитриевич, – ходить на занятия было не в чем. Особенно зимой. С 12 лет пришлось работать в поле на сенокосе, уборке, на сакмане, ещё ухаживал за жеребятами.

В 1953 году парню подошёл срок идти в армию. Служил в составе Уральского военного округа, в артиллерии.

– Служба моя проходила при кухне, – уточняет собеседник, бывший повар воинской части. – Кашеварил, научился споро готовить своим товарищам-солдатам сытные борщи, супы да каши.

Одним словом, демобилизовался Пётр в родной Локоть практически специалистом общепита. Но выбрал "на гражданке" далёкую от кухни профессию.

Вот и свела судьба нас…

– В январе 1957 года устроился я в шахту сцепщиком вагонов. Так 31 год и отработал на одном месте, – продолжает рассказ Пётр Дмитриевич, – на Золотушинском руднике, под землёй. Тогда уже в шахте ходили составы, вывозили руду из забоев в рудоспуск: оттуда она скипами подавалась на-гора.

Через пару лет стажа из сцепщиков перевели Петра Русакова машинистом электровоза.

– Под землёй проложен квершлаг, полукруглый тоннель. Полукруглый он для того, чтобы давлению сопротивлялся лучше, – поясняет старый шахтёр. – Квершлаг ведёт от ствола до выработки, то есть полевого штрека. Состав дотягиваем до рудного штрека – орта. В этом орте оборудован люк для погрузки: откатчики открывают люк, и сверху, из забоя, в вагон насыпается руда. Пока нагружают один вагон, машинист электровоза ждёт сигнала, чтобы продвинуть следующий. В составе обычно семь-восемь вагонов. Когда состав наполнится, надо везти руду к так называемому опрокиду: там вагоны поочерёдно освобождаются от груза. Далее привезённая руда попадает в дозатор и её скипами подают в дробильное отделение фабрики.

В ноябре 1960-го Пётр Русаков прошёл на руднике техучёбу по взрывному делу. После чего перешёл на опасную работу взрывника – которому, как известно, ошибаться в своём деле нельзя никогда. Но всё-таки больше этот год памятен нашему герою другим событием: женился он на односельчанке Вере Щербаковой, с которой познакомился в сельском клубе на танцах. Вера Романовна, к слову, моложе своего избранника на пять лет, и в нынешнем году у супруги Петра Дмитриевича тоже юбилей, 80 лет. А тогда, в памятном для обоих 1960 году, она была совсем молоденькой.

– Окончила я Горно-Колыван-ский сельхозтехникум, – присоединяется к разговору хозяйка дома, – и отец решил отправить меня в Москву, к старшему брату. Мол, пристроят там тебя, дочка, бухгалтером, будешь по столичному асфальту каблучками цокать. Всё лучше, чем деревен-ским-то навозом дышать! Да вот не понравилось мне в Белокаменной: вокруг многолюдье, суета, люди все куда-то бегут, на ходу читают газеты и жуют. "Нет, подумала, не останусь в Москве, поеду назад в Локоть". Тут как раз и свела судьба с завидным женихом-шахтёром. Под Новый год сыграли в селе свадьбу, прокатились по улицам Локтя в колхозной кошёвке, отсидели скромное застолье.

А дальше – увёз Пётр свою ненаглядную Веру в Горняк. Так и стала несостоявшаяся москвичка жительницей сибирского городка, шахтёрской женой и матерью двоих детей.

“Муж да жена – одна сатана”

В Горняке поселились молодожёны в бараке по улице Калинина, у сестры Петра. Вера устроилась в Золотушинское рудоуправление оператором машинно-счётного бюро. А через 12 лет она, покинув должность счётного работника-бухгалтера, тоже ушла в шахту, став подземным рукоятчиком-сигналистом на участке подъёма. С этого времени семья Русаковых стала поистине шахтёрской. Оба супруга спешили на смену, спускаясь под землю, у каждого был по-своему ответственный участок. Но тяжёлого труда, как и другие их товарищи-горняки, не страшились. В ходу у горнорабочих нашего города тогда было присловье: "Тяжело нам – легко Родине".

– Вместе со мной взрывниками работали Василий Ананьев, Василий Ширкеев, Алексей Ионин, Николай Некрасов, Василий Фролов, – вспоминает друзей Пётр Дмитриевич. – На смене обычно трудятся два взрывника в паре. Приходим, получаем наряд-путёвку, где указано задание: в каких блоках сколько отбурить. Спускаемся в клети на восьмой горизонт, где находится склад взрывчатых веществ, и получаем 30-40 кг взрывчатки в брезентовых сумках. Затем спускаемся на тот участок, который указан в путёвке. Наша задача – отпалить забой (произвести в нём взрывные работы), тем самым создать фронт работ для очередной смены забойщиков.

В те годы, когда проходку шахты осуществляли методом слоевого обрушения, для взрывников было более безопасно, объясняет собеседник. Ведь тогда взрывчатку закладывали в специально пробурённые шпуры. Позже стали закладывать заряды между валунами, наверху. Использовали шестиметровые шесты.

– Пачку патронов привязываешь верёвками к шесту и поднимаешь вверх, закладываешь между валунами, – проводит "ликбез" собеседник. – Поджигаешь огнепроводный шнур и спускаешься в орт, чтобы не пострадать от взрыва. Там же можно переждать, пока выйдет газ из забоя. Потом забойщики придут на смену, отскреперуют (произведут выемку полезного ископаемого) забой.

В 1976 году П.Д. Русаков был назначен посадчиком, и вплоть до ухода на пенсию, по его словам, "заряжал" кровлю, проводил вертикальные взрывы. Прежде посадчиков проходят специалисты колонкового бурения, бурят на кровле скважины. Посадчики заряжают эти скважины, помещая в каждую связку из 4-5 патронов. После взрыва кровля отваливается, "садится": руду и породу убирает затем бригада забойщиков.

Надо заметить, что к этому времени супруга Вера Романовна работала подземным раздатчиком взрывчатых материалов на складе ВВ, так что те самые брезентовые сумки со взрывчаткой Пётр Дмитриевич получал из родных рук.

В каменных стенах штрека

В годы работы рудника местные поэты часто печатали в нашей газете свои стихи о труде горняков. Вот одно из них:

В коридорах штрека каменные стены,

Там ведут машины громкий разговор.

И туда сегодня на ночную смену

Вновь спустился друг мой, опытный шахтёр.

(…)

Скоро ухнут взрывы, полетит порода,

А шахтёр спокойно выйдет на-гора

И расскажет сменщикам, встретив их у входа,

Что сегодня сделано больше, чем вчера.

Стихотворение точно отражает общий настрой рабочих: сделать больше, выполнить и перевыполнить нормы. Однако ни одно подобное произведение, пожалуй, не отразит того, что переживали подземные рабочие за смену, и что осталось у них, ныне ветеранов, в памяти. Не зря же старые горняки, пришедшие на рудник с фронта, с Великой Отечественной, говаривали: "В шахте не легче, чем на войне".

Здесь, под земной толщей, опасно всегда, и люди шли не просто на тяжёлую работу, а в самый настоящий бой за металл. Лишь постороннему кажется простым – спуститься в чёрную бездну на глубину 300-400 метров, где синё от дыма взрывчатки и разрывает уши невыносимый гул перфораторов. В этих условиях надо восемь часов вкалывать в поте лица, чтобы выполнить, а желательно и перекрыть норму.

Пётр Русаков не раз отмечался как победитель социалистического соревнования, получая грамоты и благодарности руководства. Работал, говорит, не хуже других. А шахта ему снится по сей день.

– Просыпаюсь в холодном поту, – искренне признаётся собеседник. Глядит он в этот момент мимо меня, будто в своё далёкое прошлое. – Да, многих моих товарищей уже нет в живых, а вот меня судьба до сих пор сохранила. Сохранила, когда можно было по неосторожности сорваться в ствол (летит человек вниз десятки метров, в прямом смысле слова – костей не соберёшь), получить отравление ядовитым газом, оказаться под обвалом руды. Подобные случаи бывали, и на моих глазах тоже…

Есть ещё дома дела!

Сейчас Русаковы живут в небольшой двухкомнатной квартире по улице Кирова. Комнаты обставлены скромно, нет здесь ни дорогих ковров, ни мягких кресел, ни шикарных стенок. Как говорит Вера Романовна, вещами обрастать они никогда не любили – есть всё необходимое, и ладно. Зато в квартире просторно, чисто и много воздуха.

Супруги Русаковы вырастили двоих детей. Их сын Валерий, окончив Бугурусланское училище гражданской авиации, работал в Барнаульском аэропорту на АН-24. Теперь он индивидуальный предприниматель по грузоперевозкам, живёт с семьёй в краевой столице. Внучка Ольга – врач-пульмонолог, внучка Наталья окончила Академию госслужбы, она специалист по связям с общественностью. В Красноярске обосновались дочь Татьяна и внук Николай.

– Когда дети учились, мы по деревенской привычке держали хозяйство, – рассказывает Вера Романовна. – В сарайчике обитали поросята, куры, корова. На горе недалеко от шахты разработали хороший огород. Сено заготавливали мы с мужем сами, по лесополосам. За многолетний труд ему предоставили право приобретения легкового автомобиля ВАЗ 2109. Всё лето Пётр возил на "Жигулёнке" траву, которую косил литовкой, во дворе её сушили – так и запасали корм для Марты. А она, благодарная, буквально заливала нас молочком, давала по 15-18 литров!

Теперь уж сенозаготовки в прошлом, и с коровушкой супруги давно распрощались. Но огород, где растят овощи, бросить никак не могут: каждую весну притягивает их этот клочок земли, утопающий в вишнёвом цвету.

– Так что рановато нам "заходить на мягкую посадку", на диван перед телевизором, – шутят супруги-юбиляры, есть ещё дома дела!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

102